Я рассчитывал получить некоторое содействие от вождя Итумви и попытался завоевать его симпатии, заверяя, что Англия — друг черного человека, она желает всех людей видеть свободными и делает все, что только в ее силах, чтобы прекратить работорговлю на побережье.
«А что же тогда, бедные арабы будут делать работу за рабов, если вы прекратите торговлю?» — вопросил вождь. Хоть и соглашаясь, что рабство — очень плохая вещь, и говоря, что никогда не продал ни единого раба, он все же признал, что иногда покупал их.
Когда мы выступали из Итумви, гонец от Мёрфи принес ужасную весть о кончине 18 ноября бедного Диллона, вызванной страшным действием африканской лихорадки. По какой-то несчастной случайности в пределах его досягаемости оставили оружие. И в бреду лихорадки и от невзгод из-за осложнения болезней, которыми он страдал, Диллон выстрелил себе в голову.
Как ни безумно тяжко останавливаться на этом сюжете, я думаю, будет только справедливо подчеркнуть, что лишь те, кто испытал эту лихорадку, могут понять те невероятные фантазии, какие охватывают ум. Временами, хотя я и не терял сознания полностью, мне казалось, будто у меня две головы и я не могу жить в таком состоянии. Вес был настолько велик, а впечатление— настолько отчетливо, что я испытывал соблазн любыми средствами избавиться от второй головы, но не имел ни малейшего желания положить конец своему существованию.
День, когда я получил эту весть, был самым горестным в моей жизни: я утратил одного из лучших и преданнейших своих однокашников и друзей, человека, чье общество на протяжении многих утомительных часов путешествия и страданий помогало развеселиться и смягчить трудности и лишения, которые так часто нас одолевали.
Этот удар настолько меня потряс, да к тому же я был так слаб, что несколько дней жил как бы во сне, с трудом вспоминая что-либо о. переходе до Кононго и оставив свой дневник чистым. Может быть, не сразу просто понять, как получилось, что после расставания с Диллоном и Мёрфи, двигаясь на протяжении нескольких дней к противоположным побережьям, наши отряды могли все еще находиться близко друг от друга. Поэтому я даю прилагаемый набросок путей, которыми мы двигались.
Отсутствие пагази продолжало вызывать задержки, и в конечном счете мне пришлось оставить мысль о движении на Уджиджи по прямой дороге, обнаружив, что ни одна душа не последовала бы за мной, упорствуй я в такой попытке. В соответствии с этим я решил пойти кружным путем, через Уогунду, и попробовать пройти по дороге, лежащей между общепризнанным маршрутом и тем, которым шел Стэнли 3.