Эти ужасные приступы и моя слепота совсем не давали мне ничего делать с того момента, как я писал в последний раз. Глаза мои далеко не в прекрасном состоянии для работы, да и болят еще. Однако сейчас глаза быстро поправляются; но полнолуние, конечно же, кончилось, а я не определил лунные долготы».
Приведенного выше довольно, чтобы показать, что мы непрестанно болели, а люди пользовались этим, чтобы увиливать от дела. Они также приставали к нам, прося выдачи провианта сверх пайков и ткани, в чем им — они хорошо знали это — отказали бы, если бы не наша болезнь. Мне удавалось сопротивляться их нахальству, но, пока «я лежал в бреду, они просили Диллона и Мёрфи разрешить увеличить их пайки вдвое и с немалым упорством добились своего.
В результате больших потерь, какие мы несли от дезертирства пагази, я вынужден был покупать ткань по цене вчетверо выше занзибарской, или мы постоянно сидели бы на мели. Арабы были совершенно правы, требуя такую цену, так как некоторое время караванов с побережья не было и запасы весьма истощились. В самом деле, трудно переоценить то, как вели себя по отношению к нам арабы-аристократы во время нашего пребывания в Уньяньембе.
Когда мы бывали больны, они ежедневно нас навещали или же присылали осведомиться о нашем здоровье; нам постоянно посылали лимоны, тамаринды и другие фрукты, как и блюда с хорошо сваренным кэрри, намного превосходившие достижения нашего «первоклассного» повара. А помимо этого — такие подарки, как бык, коза, дюжина кур или корзина яиц. В периоды выздоровления мы отдавали им визиты и всегда бывали приняты самым теплым образом.
Прослышав, что в Таборе должен состояться большой аукцион с распродажей имущества некоторых арабов, убитых во время военных действий против варо-ри — дикого племени, чья территория лежит по пути к южной оконечности озера Танганьика, — я отправился посмотреть их способ проводить аукционы.
В двух больших помещениях собралось около 150 торговцев — арабов, васуахили и вамрима, — и три человека выступали в качестве аукционистов.
Первая часть действа состояла в продаже домашней утвари, чайников, кофейников, постелей и небольшого количества товаров. Аукционисты обносили каждый предмет вокруг собравшихся, сильно жестикулируя и утверждая, что это-де лучшая вещь в своем роде, когда-
либо доставлявшаяся в Уньяньембе, и запрашивая у каждого его цену за нее. После двух или трех кругов предмет отдавали предложившему наивысшую цену: его имя и эта цена заносились в инвентарный список, который был заготовлен заранее.