Еще несколько минут брожу по холмам, усыпанным битыми кирпичами, в сопровождении полицейских в темной суконной форме с тяжелыми винтовками. Они служат в туристической полиции. В ее обязанность входит охранять памятники от чересчур охочих до сувениров посетителей и мальчишек, предлагающих туристам «древние» глиняные фигурки.
В черте старого Вавилона теперь находится небольшая деревня, за которой виднеется Евфрат. Я несколько раз был в Вавилоне и видел летом обмелевшую реку, которую коровы переходили вброд, а весной — бурлящий пенистый поток, выплескивавшийся на низкие берега.
Как-то, бродя по развалинам Вавилона, я зашел в деревню и оказался свидетелем местного праздника с музыкой и песнями. Часть зрителей сидела на брошенных на землю - пальмовых стволах, другая — на уже распиленных чурбаках. - Рядом' были сложены розовые пальмовые поленья, пахнувшие свежими яблоками и сеном. Из четырех музыкантов один играл на джузе — четырехструнном инструменте, известном еще в древней Персии, второй — на* деревянной дудочке (нац), и двое других — на ударных инструментах: даффе синджари —- бубне с металлическими тарелочками и дунбаке — глиняном горшке с расширяющейся горловиной, обтянутом бараньей шкурой. При ударе ладонью дунбак издает звук «дам», при ударе пальцами — «тяк». Во время исполнения на дунбаке отбивается такт, и к его ритму подстраиваются другие инструменты.
Музыканты пели. Когда дунбек и даффа замолкали, игравший на джузе араб, закрыв глаза и покачиваясь из стороны в сторону, тянул хриплым голосом грустную мелодию. Его кадык под заросшим седой щетиной подбородком мелко дрожал, вены на шее надувались. Джуза и най вели за голосом и повторяли мелодию. Все арабские народные песни грустные. А эта была особенно печальной. В ней говорилось об усталом путнике, держащем путь в свою деревню. Жаркий день кончился, и наступила прохладная ночь, затянувшая небо синим покрывалом с яркими звездами. Конь путника спешит, ибо он уже чувствует запах стойбища...