Двигаясь снова по такой же местности, мы к закату достигли сухого, русла Мабунгуру — самого западного притока Руахи. Даже в период сухого сезона это была почти что река: отрезки ее русла длиной в мил то-две были полны водой и отделялись друг от друга только песчаными косами и полосами скалы от 50 до 100 ярдов шириной. Эти ручьи имели сейчас 30 ярдов в ширину, а на каждой стороне были следы паводковых вод, разливающихся на две сотни ярдов. Я не думаю, что Мабунгуру в дождливый сезон—постоянный водоток; более вероятно, что она выходит из берегов, так как вся местность очень скалиста и может впитать лишь немного воды.
По пути мы обменялись приветствиями с арабским караваном и удостоверились, что сообщение о возвращении д-ра Ливингстона в Уиьяньембе было неверным.
Несомненно, однако, что человек, который нам это рассказал, был введен в заблуждение, а не обманул нас преднамеренно.
Мы видели по пути множество следов крупной дичи, равно как и костей животных — один из черепов принадлежал носорогу, который в этих округах встречается часто.
Наш переход на следующий день — тоже двойной — проходил по возделанной местности. По рассказам, эта страна некогда была населена гораздо гуще, но двумя или тремя годами ранее отряд диких ваньямвези разграбил и разрушил многие деревни.
Людям, видимо, доставляло удовольствие сознавать, что мы приближаемся к концу первой части нашего путешествия, и во второй половине этого дня кирангози напевали что-то своего рода речитативом, а весь караван приятно подпевал хором.
Мы с Диллоном ушли вперед от каравана, ища возможностей поохотиться. Но здесь находились люди из лежащих поблизости деревень, и все зверье было распугано, хотя мы видели много свежих следов антилоп и буйволов.
Свой лагерь мы разбили на берегу небольшого пруда, окруженного травой и покрытого красными, белыми и желтыми кувшинками.
Так как скот был дешев, мы купили для своих людей быка; но животное вырвалось, когда его гнали в лагерь, и бешеным галопом поскакало прочь, так что нам пришлось погнаться за ним и пристрелить его.