Среди примкнувшихк этому каравану был Абдул-кадир, индиец-портной г-на Стэнли, направлявшийся к побережью с намерением возвратиться на родину. По его рассказу, расставшись с г-ном Стэнли, он постоянно болел и сейчас только достаточно поправился для того, чтобы быть в состоянии идти. Во время своей болезни он существовал за счет благотворительности виднейших арабов, живущих в Уиьяньембе. И раз это был британский подданный, оказавшийся без средств и неспособный работать, я ему выдал четыре доти ткани, дабы помочь в его путешествии.
Вагого сообщили нам, что ваньямвези, которые ушли от нас в Мвуми и помогли дезертирам из нашего лагеря и подстрекали их, заявляют, будто мы их ограбили, и пытаются поднять страну против нас. Это вторично доказало, что у них нет представления о благодарности. Один из их вождей имел, однако, наглость явиться позд-. нее в наш дом в Уиьяньембе и попросить подарок под предлогом старого знакомства.
Вагого были поначалу не слишком высокого мнения о нашем огнестрельном оружии и говорили нам, что мы верим-де в ружья, которые после первого же выстрела будут бесполезны, и что люди с копьями смогут на нас напасть и уничтожить. Но, познакомившись с тайнами заряжания с казны и примкнутых штыков, они переменили тон и пришли к заключению, что наша боевая сила весьма значительна и что было бы опасно на нас напасть— разве что большим числом.
Уладив дела с мхонго и написав кое-какие письма, которые вверили вожатому каравана Сайда бен Салима, мы покинули Мдабуру 18 июля, направившись к Мгунда Мкали, или «Горячему полю», которое лежало между нами и Уиьяньембе. Всего мы заплатили в качестве дани, проходя через Угого, 77 штук крашеной ткани, более 200 доти обычной ткани, бухту проволоки и три фунта бус. По занзибарским ценам стоимость товара составляла около 500 долларов, а в Угого была примерно вдвое больше. Но, к счастью, теперь мы покидали округа, где платят мхонго.