Когда мы уже два часа были в пути, нас остановил в крупном селении вождь по имени Мона Ламба, каковой нам сообщил, что мы должны там остановиться и не выступать дальше, пока он не известит о нашем приближении своего сюзерена —Мону Пео.
Мона Ламба был приятного вида молодой парень, одетый в хлопчатобумажный сюртук с капральскими нашивками на рукаве и в юбку из красного тонкого сукна. И хоть он и вмешался в наше продвижение, однако же
был очень любезен и пригласил меня и еще некоторых в свою хижину освежиться. Когда мы уселись, он достал огромную калебасу медовухи и наполнил мне кружку в пинту4 объемом. Я очень хотел пить и осушил ее одним глотком, не зная крепости напитка. Я слышал, что Мона Ламба испытал великое восхищение по моему поводу ввиду того, что я не ощутил никакого опьяняющего эффекта, поскольку (пинты обычно бывает довольно, чтобы напоить туземца допьяна. Эта медовуха — смесь меда с водой, сбраживаемая зерновым солодом. Она совсем прозрачна и обладает вкусом крепкого сладкого нива.
После полудня Мона Ламба доставил в наш лагерь дополнительный запас этого напитка, но я не поддался его настойчивым предложениям выпить, не желая портить сложившееся у вождя высокое мнение о моей трезвости.
Мона Ламба очень хотел получить мое австрийское одеяло, но я определил его цену в пять быков, поскольку, возможно, не смог бы без него обойтись. Тогда вождь пожелал в знак дружбы обменяться сюртуками, но я, хоть и оказался бы в выигрыше, не склонен был носить капральские нашивки, а потому, чтобы дать вождю понять, что разделяю его дружеские чувства, еде-лал ему небольшой подарок. На следующий день, прежде чем мы выступили, Мона Ламба снова был в лагере с еще одной порцией медовухи, которую он подогрел над костром. А так как утро было прохладное, я нашел этот прощальный кубок весьма приятным.
Короткий переход привел нас в долину, по которой бежал маленький ручей. По одну его сторону была скрытая среди деревьев деревня Моны Пео, а на другой мы устроили свой лагерь. Пришлось проявить величайшую осмотрительность, чтобы, рубя деревья для строительства, не тронуть какое-нибудь с ульями на нем.
Очень крупный отряд людей из Бие находился здесь, занятый сбором меда, и я обнаружил, что рассказы Алвиша о том, будто их удерживают насильно, были неуместной и беспричинной ложью. Алвиш закупил у этих людей сукно, и я попытался получить от него немного. Он пообещал мне его в обмен на долговую расписку, но потом снабдил меня примерно дюжиной ярдов вместо 40—50? о которых мы договаривались.
Во ^второй 'половине дня нас посетил Мона Пео в сопровождении эскорта из примерно 20 человек, стрелявших из ружей и громко оравших при своем приближении. Он был облачен в старый форменный сюртук, широкую юбку из набивной ткани и просаленный ночной колпак, а непосредственно за ним несколько мужчин несли громадные калебасы с медовухой.