Вождь сообщил мне, что в бытность свою на Занзибаре он уже видел немного белых людей и их манеры. Но раз теперь они вступили в его собственную страну, он хотел видеть все, чем они владеют; и нам пришлось удовлетворять его любопытство. Любую вещь, какую он видел раньше, вождь едва замечал, но дотошно рассматривал всякий новый предмет.
Он узнал некоторые изображения животных, которые мы ему показали, но неизменно смотрел на оборотную сторону бумаги, дабы увидеть, что там, и заметил, что не считает рисунки законченными, поскольку они не дают подобия другой стороны животного.
Все же развлечение ему явно пришлось по вкусу, и он решил нас задержать на три или четыре дня на пользу народу, каковой еще никогда не видывал белого человека и желал на нас посмотреть. Как ни привлекательно могло быть это для местных жителей, нам вовсе не нравилось, что нас будут рассматривать как своего рода провинциальный зверинец, путешествующий для развлечения туземцев. В самом деле, не только вход туда был свободный, но еще и мы же должны были платить за позволение вступить в страну ради того, чтобы на нас глазели.
В день нашего прибытия караван, принадлежавший Сайду бен Салиму аль-Ламкй, арабскому губернатору Уньяньембе, пришел из этого города, направляясь к побережью с большим количеством слоновой кости, предназначавшейся в оплату пороха, нужного для продолжения войны с Мирамбо, который все еще не был покорен. Но арабы были полны решимости, как только поступят запасы боеприпасов и подкрепления, нанести такой удар, который бы совершенно покончил с Мирамбо.
Некоторые бивни были так велики, что требовалось по два человека, чтобы нести их. И представление об их весе можно составить, если вспомнить, что носиль-щик-мньямвези несет как груз   120 фунтов слоновой кости. Несущие такие тяжелые лрузы хотя и довольствуются ординарной платой, но требуют двойных или тройных рационов и заставляют вожаков каравана делать стоянку всякий раз, «как чувствуют к этому склонность.