Последняя остановка в Угого — это Мдабуру, на расстоянии перехода от Кхоко; границы обеих росчистей разделены всего двумя-тремя милями.
Поля были отделены одно от другого и от дороги грубыми изгородями. Землю, как казалось, возделывали много тщательнее, чем обычно.
Мдабуру пересекает широкое и глубокое сухое русло, носящее такое же название. Даже в самую сухую погоду оно содержит большие бассейны с хорошей водой, а в дождливый сезон становится стремительной рекой, мчащейся вниз к Луфиджи 8 и составляющей один из важнейших ее притоков. Я расспросил одного из туземцев и удостоверился, что он бывал у слияния Мдабуру с Руахой, как называют верхнюю часть Луфиджи, и что в сухой сезон Руаха тоже просто цепочка стариц, но во время дождей — большая река 9.
На переходе сбежал пагази вместе со своим грузом, что было очень неприятно, так как наши запасы ткани таяли из-за высоких цен на продовольствие и 'большой дани, которую нас заставляли платить. Я велел Била-лю с полудюжиной аскари отправиться назад в Кхоко разыскать дезертира, а также послал и к вождю Мдабуру, сообщая ему о происшествии и требуя отдать распоряжения о возвращении этого человека и его груза. Но все надежды отыскать его оказались тщетны, и каналья удрал безнаказанно.
Времена явно изменились с того момента, как Бёр-тон проходил через Угого. Ибо если за одно доти он мог купить 64 рациона, мы никогда не могли получить больше чем 20 и редко когда более 10. Яйца были недостижимой роскошью, а молоко и мед непомерно дороги. Считая доти только по их занзибарской цене, яйца, масло и молоко оказывались дороже, чем в Англии, и, следовательно, необходимо было соблюдать жесткую экономию на нашем питании.
После полудня к нам явились в гости вождь и его свита и часа на два разместились в моей палатке, что отнюдь не было приятно, так как все они были смазаны протухшим топленым маслом.