Наконец мы добрались до Ханьоки — деревни, где единственная вода, какую можно получить, была темно-зеленого цвета и густа, как гороховый суп. Но мы рады были пить ее, невзирая на неприятный вид и еще более отвратительный вкус.
Тайна поведения Мона Касанги, тянувшего нас к востоку, теперь прояснилась. Он, несомненно, слышал, что его отец пренебрег уплатой дани Касонго, а тот в соответствии со своим обыкновением в подобных случаях разграбил селение и перебил большинство жителей. Отец и братья Нот Касанги бцди щ чдесле убитых, но его
мать, которая спаслась, встретилась с сыном в этой деревне вскоре по нашем прибытии.
Мона Каеанга отказался идти дальше, а М'Нчкулла, который был старостой в Мукаломбо, сказал, что должен сначала побывать в этой деревне, в трех или четырех милях от Ханьоки.
По прибытии нашем на ее окраины все жители высыпали наружу, и несколько человек из них подняли М'Нчкуллу на плечи и с воплями понесли его вокруг деревни; он же имел очень глупый и неловкий вид. Когда это представление окончилось, нас отвели к месту стоянки— лишенному всякой тени, возле лужи заиленной воды; и на следующий день мы с удовольствием перебрались на более подходящий участок.
Мона Каеанга вместе с матерью поспешил прочь, стараясь оставить сколь возможно большее расстояние между собой и Касонго. Обязанность вести нас в ставку Касонго перешла теперь к М'Нчкулле, который вместе с вождем деревни потребовал увеличения платы. Они заявили, что Мона Каеанга, как главный проводник, получил львиную долю того, что я выдал в ставке Типпу-Типа. А поскольку М'Нчкулла теперь стал его преемником в должности главного проводника, ему полагается получить ту же сумму, что и его предшественнику. Далее было заявлено, что, раз это повое назначение состоялось в деревне его вождя, тот имеет право па пошлину. А помимо этого, М'Нчкулла отказывался идти без полудюжины своих деревенских приятелей, которые тоже ожидали платы за свои услуги.
Конгве охотно взялся бы показать дорогу, по боялся своих земляков, потому что, будучи ниже рангом, чем М'Нчкулла, был бы наказан, посмей он оттеснить того.
Как только все было улажено, к удовлетворению М'Нчкуллы, он вернулся в деревню и предался ликованию с употреблением помбе. Следующий день он также посвятил поклонению африканскому Бахусу, а доставленный в лагерь на третий день, оказался весьма убогим образцом проводника, будучи настолько пьян при выступлении, что двум приятелям приходилось помогать ему идти.