С его стороны это был просто каприз: ведь если бы мы предложили просто забрать эти очки, нас бы с презрением высмеяли. Я не советовал бы какому-либо будущему путешественнику набирать запас этих предметов в расчете на торговлю ими, ибо такое вложение капитала, скорее всего, оказалось бы таким же бесприбыльным, как и Мозесов гросс зеленых очков 3.
Но это обычно так и бывает с нецивилизованными людьми, когда их взор привлекает нечто новое: им нужно это новое иметь, чего бы оно ни стоило. Но спустя несколько дней они уже готовы такой предмет выбросить или просто отдать — совсем как дети, уставшие от новой игрушки.
За время нашего пребывания здесь пришло несколько караванов из Уньяньембе. От хозяина одного из них я услышал, будто Ливингстон, отправившись было с людьми, посланными Стэнли, возвратился обратно, обнаружив, что не располагает достаточным числом носильщиков для всех своих грузов, но снова покинул Уньяньембе примерно через пять (месяцев после того. Оснований для этого рассказа я не мог обнаружить; я предполагаю, что мой информатор только прошел через Уньяньембе на пути к побережью из Карагве 4 и не получал очень надежных новостей.
На следующий день после нашего прибытия нас посетил правнук Магомбы. Он был предполагаемым преемником вождя, одет лучше и чище, чем простые люди, а на левой руке отрастил огромной длины ногти в знак своего высокого ранга: тем доказывалось, что он никогда не должен выполнять какую бы то ни было физическую работу. Эти ногти также служили ему орудием, которым он разрывал мясо; оно составляло обычную его пищу, хотя более бедный народ может лишь от случая к случаю позволить себе маленький кусочек мяса в качестве приправы к своей угали, или каше.
Вследствие такого чудовищного размера ногтей правнук вождя не в состоянии был пользоваться левой рукой ни для каких обычных дел, и она стала гораздо меньше правой.
Как только он удалился, ко мне явился маленький — около семи лет—посетитель: мальчик-араб, которого-мать везла на побережье, дабы дать ему образование. Отец мальчика был убит в одном из боев с Мирамбо. Мальчишка был истинно маленьким джентльменом и держал себя восхитительно. Ему доставили большое удовольствие картинки в нескольких старых газетах и книга по естественной истории, которую я ему показал. Позднее я слышал, что он был очень огорчен мыслью, что такие хорошие люди, как англичане, должны погибнуть за то, что рисуют людей.
Когда мальчик уходил из моей палатки, я услышал выстрел в лагере и, выбежав, обнаружил, что мой слуга Мухаммед Малим, который чистил и перезаряжал в своей хижине один из (моих деррингеровеких пистолетов, случайно выстрелил в голову некоему Самбо.