Каньенье.— Истинный Мафусаил.— Грубые люди.— Пьяный чиновник.— Леность наших пагази.— Очки как поихоть.— Маленький посетитель.— Самбо подстрелен.— Толстый череп.— Восстановленная справедливость.— Штраф за пролитие- крови.— Гиены.— Дух дождя.— Охота на голубей.— Колдовство.— Кара за неудачу.— Колдунов сжигают заживо.— Усзхе,— Похороны вождя.— Восхищенные зрители.— Вахумба.— Цена провианта.— Громадные бивни.— Разоренный британский подданный.— Расходы на мхонго
Наш лагерь в Каньенье был одним из примерно полудюжины лагерей, построенных разными проходящими караванами. Когда мы до него добрались, среди пагази началась невероятная суматоха из-за того, чтобы занять лучшие хижины. Это был тот показательный случай, когда «каждый за себя — и к черту тех, кто позади». Нам тем временем предоставили заботиться о себе самим, без всякой помощи, и мы имели изрядные хлопоты с расчисткой места для своих палаток, ибо пагази считают свою работу оконченной, едва только они добрались до стоянки и сбросили на землю свой груз.
Позднее, путешествуя вместе с арабами, я обнаружил, что мы обходились со своими людьми с чрезмерным (почтением — и в итоге они пытались сесть нам нашею и постоянно ворчали и роптали. Наши тюки были на десять фунтов легче, чем средний тюк, переносимый для арабских купцов. А так как купцы не используют аскари, их пагази наряду с переноской грузов ставят палатки и строит загородки и хижины, нужные для помещения женщин и для приготовления пищи. Так что они зачастую уже два или три часа находятся в лагере, прежде чем получают возможность позаботиться о себе. У нас же работа носильщиков кончалась, когда они достигали лагеря, потому что аскари ставили наши палатки, а задача установки внутри их кроватей и ящиков ложилась на наших слуг и оруженосцев.
Бомбей, которому мы доверили поддерживать порядок среди аскари, ревниво относился к Исе и позволял людям издеваться над кладовщиком как только им было угодно. А аскари часто бывали столь наглы и непослушны, что приказывать им боялся и сам Бомбей. Например, он получил распоряжение заставить их выполнить какое-то определенное дело — окажем, набрать дров для костра. Через какое-то время, будучи спрошен, почему дрова не принесены, он отвечает: «О, никто хотеть идти!» На вопрос, кто именно отказался, и приказ доставить ослушника ко мне для наказания, следует ответ: «Скажи все люди, все люди сказать не идти...» Конечно же, раз приказ не отдан кому-то одному, аскари считали, что дело каждого — это ничье дело; и обычно все кончалось тем, что я отдавал приказ сам.