На каждом мелком ручье или заводи построены плетневые плотины, имеющие конические отверстия, что-то вроде входа в проволочную крысоловку. Когда вода начинает спадать, рыба стремится пройти через эти плотины к постоянным водотокам. Тут-то женщины и отправляются ловить рыбу следующим образом.
Сняв свои травяные передники и заменив их листьями, они берут огромные корзины — некоторые семи футов длины, двух футов шести дюймов глубины и двух футов ширины в середине, — сделанные из плотной циновки из расщепленного тростника. Корзины эти они устанавливают под отверстиями в плотинах, которые затем открываются, в то время как несколько женщин-рыболовов входят в поток и гонят перепуганную рыбу к плотине. Рыба, не видя иного шанса спастись, кроме как через эти отверстия, прыгает через них в готовые для ее приема корзины. Рыбачки, видимо, находят это очень веселым занятием и невероятно радуются, крича, визжа и хохоча все время.
Оставив берег Луамы, мы перешли вброд ее приток Лулву — 30 ярдов в ширину и четыре фута в глубину — и, пройдя две мили дальше, достигли излучины Луамы, где мы условились через нее переправляться. Каноэ здесь были в готовности, но, поскольку было их только три, работа по перевозу каравана заняла некоторое время, так как река была в ширину добрых сто ярдов, а глубиной от восьми до десяти футов посередине и с крутыми берегами.
Пока мы были таким образом заняты, в 9 часов 10 минут по местному времени случился легкий подземный толчок — низкий грохочущий звук и слабое, хотя и отчетливо ощутимое дрожание почвы, шедшее с востока-северо-востока к западу-юго-западу.
Множество бегемотов пыхтело посреди реки, когда мы к ней подошли, так что я занялся стрельбой по ним. Один, получив пулю и картечь в голову, утонул, остальные же убрались, что было весьма желательным результатом, потому что бегемоты часто выгибают спину под каноэ на глубокой воде и поднимают лодку, скидывая в воду ее пассажиров. На каноэ были следы клыков этих животных: они смотрят на лодки как на непрошеных гостей и часто, резвясь, на них нападают.
Когда караван был перевезен,   солнце стояло уже
высоко, и было слишком поздно двигаться дальше. Поэтому мы стали лагерем в небольшой, привольно раскинувшейся деревушке приблизительно в миле от реки.
Здесь я впервые увидел (хотя впоследствии они стали обычными) большие помосты, на которых хранились огромные вязанки соломы, подготовленной для покрытия хижин перед дождливым сезоном. Два средних столба помоста, которые примерно на 20 футов выше друг-их, соединены квадратной сетью из полос коры. К каждому пересечению этих полос привязывают охапку матамы и кукурузы; зерно таким образом хранится без возможности нагрева, что с ним иной раз случается, если его поместить в тесные зернохранилища не полностью еще созревшим. Но зато птицы уносят огромное его количество из этих складов на открытом воздухе.