Во время семейной баталии они опрокинули ящик бус синго-мацци из опалового стекла величиной с голубиное яйцо и большую их часть разломали вдребезги.
Какие-то пьяные негодяи повыдергали из лодок всю конопатку, чтобы вызвать задержку с отплытием, и четыре дня было потрачено на то, чтобы проконопатить их заново, хотя закончить эту работу можно было бы за день. А когда каноэ были готовы, ваджиджи, которые должны были вернуть их из Касенге, не явились. Таким образом, только 22 мая мы двинулись. И даже тогда мне пришлось причалить у первого же мыса и послать назад за несколькими недостающими людьми и винтовками, а также чтобы собрать перегонную команду из ваджиджи.
Слуга мой Мухаммед Малим и Бомбей систематически ссорились, а потому, спокойствия ради, я поручил Мухаммеду заботу о ящике, содержавшем дневники Ли-вингстона и мои собственные, избрав на должность слуги и доверенного лица Джуму Вади Насиба. Он оказался совершенно неоценимым.
Люди были столь отчаянно ленивы и ненадежны вследствие своих дебошей в Уджиджи, что до мыса Ка-бого мы добирались четыре дня. Тут они стали жаловаться, что для долгой гребли поперек озера з дневное время солнце слишком сильно, и мне пришлось ждать до захода солнца.
Когда занялся день, мы находились далеко на подветренной стороне от островов. С юго-востока дул сильный ветер с тяжелой зыбью, по мы па «Бетси» достигли Кивиры до полудня. Однако «Пикля» не было видно, так что на следующее утро я разбил лагерь на материке, чтобы дождаться его прибытия. Здесь команды из ваджиджи дезертировали вместе с «Бетси» и лодкой Сайда, а когда вечером 29-го пришел «Пикль», его перегонная команда тоже удрала, и я должен был нанять команду вагухха, чтобы доставить его назад.
Отлучки, подготовка к распределению грузов и тому подобное задержали меня здесь до воскресенья, 31 мая.